Когда заходит речь о колесных самоходных мульчерах, на ум в первую очередь приходит французская компания PLAISANCE EQUIPEMENTS. Это едва ли не единственный бренд, который помимо навесного оборудования и гусеничных мульчеров, делает машины на колесах. О том, как маленький завод во Франции стал известен на весь мир, журналу Top Mulcher рассказал директор по международным продажам PLAISANCE EQUIPEMENTS Игорь Зброжек.
Директор по международным продажам PLAISANCE EQUIPEMENTS Игорь Зброжек (справа) и младший сын основателя компании Флориан Плезанс (слева)
— Традиционно начнем разговор с истории бренда: кем основан, как и когда?
— Компания называется PLAISANCE EQUIPEMENTS. Это предприятие семейного типа, которое в 1976 году основал Жан-Мари Плезанс (Jean-Marie Plaisance). Все начиналось с очень простых изделий для обработки земли и древесины. Вначале создатель предприятия искал себя и свой будущий продукт. После 5-10 лет использования другого оборудования и ремонта уже существующего он пришел к мысли, что надо создавать специализированный продукт для лесной индустрии, в частности для мульчирования. Тогда эта технология только зарождалась. Даже во Франции ничего подобного не было. Уже с появлением различных норм и законов это стало распространено.
— Все-таки технология мульчирования было пролоббирована?
— Да, можно и так сказать. До принятия соответствующих законов, во всех странах, в том числе и во Франции, ненужный лес попросту сжигали. Получается, что гораздо проще спичку поднести и поджечь, чем что-то с этим кустарником сделать. А нередко от этого загорается и хорошая древесина, и люди гибнут, поэтому на законодательном уровне все было приведено к тому, чтобы использовать более экологичные методы утилизации. В PLAISANCE EQUIPEMENTS все началось с того, что были созданы лесные мульчеры для тракторов. После 5-6 лет использования этого оборудования от клиентов стали поступать запросы: для таких мульчеров надо купить трактор, для использования в лесу его надо защитить, а значит, утяжелить, что не очень хорошо. Многие клиенты предлагали собрать что-то новое. И создатель компании решил, что надо начинать производство самоходных машин. Так появилась первая 400-сильная модель на колесах, которая называется VARIOTRAC. Позже появились модели мощностью 300 л.с., 500 л.с. и так далее. Потом посмотрели на бульдозеры и подумали, почему бы в сырую погоду не ездить на гусеницах. Пришли к тому, что сейчас у нас в ассортименте более 8 моделей гусеничных самоходных мульчеров GALOTRAX, 6 колесных самоходных моделей VARIOTRAC, насадки на тракторы, на экскаваторы, на мини-погрузчики. Словом все то, что использует гидравлические и механические приводы. Теперь мы идем к следующему этапу разработок: не просто измельчать и оставлять, а измельчать и собирать. На данном этапе мы разрабатываем харвестеры биомассы. Они измельчают древесину, ветки, пни. Только вместо того, чтобы оставлять переработанный материал, это все погружается в контейнер на тракторе, идущий рядом. Затем эту биомассу можно использовать для вторичной переработки.
— По-вашему, будущее – за вторичной переработкой?
— Я думаю, что сейчас все стремятся к тому, чтобы все использовать повторно. С применением мульчирования мы пошли от сжигания к вторичному использованию. Поэтому надо оставаться в теме и смотреть, что будет дальше.
— И есть уже покупатели для такой техники?
— Есть, но, безусловно, это должно окупаться. Сейчас цены на энергоносители (или попросту — дрова) очень упали, по сравнению с теми, что были 1,5 года назад. Пока, возможно, дешевле измельчить и оставить. Но когда энергоносители вновь подорожают (а это обязательно произойдет), тогда больше начнут задумываться над тем, что делать с материалом, который остается на земле. Но есть и обратная сторона медали. Земля, которая используется в агросекторе, требует удобрений. В таком случае измельчить и вывести – неинтересно. Намного эффективнее измельчить и смешать с первым слоем земли (25 см), чтобы получить естественный перегной.
— Но это еще от почвы зависит? Если каменистая почва, то заглубляться невыгодно – зубья расходуются в огромных количествах.
— От почвы многое зависит. Например, Швеция – это очень интересный рынок, но здесь мульчированием почти никто не занимается. Во-первых, древесина здесь растет дольше. Соответственно когда ее обрабатывают, то ветки и пни пытаются использовать, а не измельчать. Во-вторых, грунт здесь недоброжелательный. Много камней, особенно гранитных, песка много, поэтому работа с мульчером стоит очень больших денег. А во Франции, в Германии, в Италии, в Испании, в Центральной Европе есть очень много мест, где проще мульчером все обработать, нежели придумывать какой-то способ это все вывозить или как-то перерабатывать.
— Для каких работ чаще покупают мульчеры PLAISANCE?
— В России – это энергетики и сельскохозяйственный сектор. Сравните, например, французского фермера, у которого есть 100 га, и краснодарские сельхозпредприятия по 27 000 и по 18 000 га, где необходимо гораздо больше техники. Во Франции в основном мы продаем мульчеры на предприятия, которые занимаются каким-то видом измельчения либо предоставляют услуги в аграрном, лесном или в строительном секторе. Для новых дорог или построек надо обязательно все расчистить. Например, когда у нас строят дороги, то очень придирчиво относятся к типу материала, который остается перед прокладкой полотна. Ведь если там будут пни и деревья, это все сгниет, и дорога просядет. Это российскому рынку на размышление, когда они будут делать дороги (смеется).
— Значит, во Франции главным направлением для расчистки является строительство дорог?
— Нет. Под линиями электропередачи тоже применяют, как и в России. Просто чаще мульчирование – это маленький аспект общего цикла. Конечно, есть клиенты, которые занимаются только расчисткой под ЛЭП, дорог, площадок. Но для 80% покупателей это не является главным видом деятельности. Заказчикам не выгодно для каждого этапа цикла нанимать компанию, лучше нанять одних исполнителей, которые с нуля до продажи сделают все самостоятельно.
— Существует ли средний ценник на расчистку в Европе?
— За всю Европу я бы не сказал. Знаю ценники во Франции и в Бельгии. Средняя цена зависит от типа древесины и грунта. Если диаметр древесины составляет от 0 до 10 см, то в среднем – 1000 евро за га. Во Франции часть площадей разыгрывается по тендерам, часть отдается тем, кто лучше и авторитетнее. Расчистка под ЛЭП стоит от 800 до 1200 евро за га. Если планируется строить дорогу, поэтому надо все измельчать — до 2000 евро за га. А в Канаде, например, ценник еще выше. Там простая расчистка стоит 2000 евро. С заглублением под аграрную землю – 2500-3000 евро и выше. В Канаде почва сложная, каменистая, из-за чего идет большой износ зубьев и прочих материалов, поэтому там закладываются хорошие цены.
— В российском сегменте лучше продаются гусеничные машины?
— Да, из-за типа грунта, из-за типа использования, гусеничные продаются лучше. Главное преимущество гусениц в том, что вы можете работать независимо от погоды, независимо от препятствий, независимо от уклона. Колесная техника имеет свое большое применение в таких странах как Франция, когда размеры лесничеств и сельхозпредприятий маленькие, но они разбросаны по разным местам. Например, когда там по 2-4 га площади для обработки, а между ними 5-10 км, то никто не хочет перевозить технику. Проще сесть на колесную машину и поехать по дороге.
— Машины VARIOTRAC габаритные?
— У нас есть различные модели. Модели мощностью 200 и 300 л.с. – габаритные. А 400-ая модель может быть как габаритной, так и негабаритной. В зависимости от того, что надо клиенту. Все модели мощностью от 500 л.с. – это уже негабарит. Тут физика, и мы ничего сделать с этим не можем.
— Большая у вас дилерская сеть?
— Не слишком большая. У нас семейное предприятие: на заводе работает всего 50 человек. Все производим сами (как носители, так и мульчеры). Во Франции работа идет напрямую с конечным пользователем. А дилеры есть в России, в Центральной Европе и в Америке.
— Вы и за океан поставляете свою технику?
— Пытаемся. В Канаде работаем. Например, в Штатах мы не покрываем всю территорию, но надо идти постепенно. Сейчас у нас там работает 4 дилера. В России тоже 3-4 дилера. Конкуренция большая. Мы же не одни на рынке.
— А зубья для роторов тоже сами вытачиваете или сотрудничаете с кем-то?
— В отдельных случаях мы делаем зубья полностью сами, в некоторых – только часть. Это зависит от типа зуба. Если это литье, то мы получаем болванки, а припаивание твердосплава, фрезерование, резьбу делаем сами. Либо уже полностью из листов шведской стали вырезаем форму зуба, и опять идет припаивание, фрезерование и так далее. Расходные материалы мы тоже сами делаем. Хотя сегодня существует очень большая конкуренция даже в этом, причем как китайская и европейская, так и российская. В Красноярске у вас ребята тоже занимаются изготовлением зубьев. Тут, как говорится, у каждого свой бизнес. У них специализация на зубьях, у нас на машинах. Мы не живем только продажей зубьев и прочих расходных материалов. Это просто дополнительный доход.
— Какой ресурс у зубьев на машинах Plaisance?
— Тут если говорить откровенно, а не врать, все зависит от того, с чем вы работаете. В среднем ресурс – 1000 моточасов. В Канаде каждые 200 моточасов меняют, потому что там такой тип грунта, и по-другому не получается. Есть клиенты во Франции, у которых зубья до 2000 моточасов дотягивают. Там почва благоприятная, камней нет, поэтому одно удовольствие работать. В целом ресурс машины 8000-10000 моточасов (без учета ремонта двигателя). Только ходовая часть изнашивается. Ее надо менять.
— Объемы продаж озвучиваете?
— Если говорить о самоходных машинах, то это 20-40 единиц, в зависимости от года. Мы маленькая компания, поэтому и аппетиты у нас небольшие.
— Какие перспективы развития вы видите?
— Лично мое видение, что за переработкой щепы будущее. Но есть много компаний, которые только подтягиваются к клубу тех, кто занимается мульчированием. В основном это происходит в тех странах, где сжигание запрещено недавно: вся Латинская Америка, некоторые страны в Африке. Мне кажется, что сейчас надо следить за трендами и быть где-то между. Но все-таки вторичное использование древесины – как логично и экологически правильно, так и выгодно. Но надо тоже не забывать, что цель любого предприятия – зарабатывать деньги. И когда будет дешевле сжигать, то люди будут сжигать.
— Для чего используют такую щепу?
— Во-первых, для замены энергоносителей. Во Франции на некоторых предприятиях установлены специальные печи, в которых используется щепа определенного вида (зависит от типа древесины) и определенного размера. Как объясняли мне их технологи, щепа равномерно рассыпается по площади котла. И если она занимает слишком много места, когда крупная, то горит плохо. А если мелкая, то проваливается, и тоже процесс сгорания недостаточно эффективный. Конечно, есть виды котлов, которые сжигают все, что туда попадает.
Также из щепы делают пеллеты (топливные гранулы – Top Mulcher). Кроме того, щепу используют для создания строительных материалов.
— В таком многообразии лесных мульчеров какие-то преимущества есть у ваших?
— Конечно же, есть, иначе мы бы не существовали. Если говорить про самоходные, то главное преимущество заключается в механической передаче силы от двигателя к мульчеру напрямую через определенные агрегаты (сцепление и так далее).
— У вас только механический привод от ВОМ?
— Да, мы считаем, что только механический привод от ВОМ может передать всю мощность двигателя на рабочий агрегат. Это, как я уже сказал, первое и главное преимущество. Второе наше преимущество – это вес. Все наше оборудование по сравнению с конкурентами легче, соответственно его проще передвигать. Можно попасть в те места, куда другие не могут. Наши машины легче, потому что все в них максимально упрощено. То есть укреплено все превосходно, но без излишеств. Это позволяет иметь маленький вес. Третье преимущество — простота в использовании. Никаких сложных специально изобретенных для нас компонентов в машинах нет. Все стандартно. Двигатели и комплектующие к ним производятся известными компаниями, поэтому их можно найти во Франции, в России и в любой другой точке планеты. Из-за простоты не требуется никакой компьютерной диагностики. Она может проводиться вручную представителем сервиса, водителем или дилером после соответствующего обучения. Эффективность, простота, вес — вот три главных преимущества.
— Насколько я знаю, основной проблемой механического привода является опасность препятствий, при столкновении с которыми можно серьезно повредить двигатель. Или в Европе с мусором при расчистке не сталкиваются?
— Сталкиваются, просто в меньших количествах. В России это происходит чаще, даже в агросекторе. В наших машинах есть специальное считывающее устройство наподобие компьютера, которое реагирует на то, что с техникой происходит. Ротор у нас вращается с определенной скоростью. Когда наматывается трос или попадается большой пень, камень, рельса, ротор моментально теряет свою скорость. Так как это все механически связано, двигатель тоже теряет обороты. В считывающем устройстве выставляется предел, при котором ротор останавливается. Если мы поставим 1, значит, если двигатель потеряет 1% своих оборотов, машина уже начнет реагировать. Гидравлическая система начинает работать только на двигатель, на ротор идет остановка вплоть до прекращения подачи гидравлики на передвижение машины. То есть удар принимает на себя сцепление. Если критический случай происходит: рельса попалась или бетонный блок с арматурами (что уже было), и ротор застревает моментально, то идет потеря давления в сцеплении. Диски разъединяются, машина отъезжает, ротор освобождается. Потом можно снова запускать машину, диски соединятся и можно снова начинать движение.
— То есть двигатель защищен?
— Двигатель защищен автоматикой. Конечно, наши конкуренты будут говорить, что если удар приходится на сцепление, то идет износ дисков. Но лучше заменить диски, чем всю систему. У конкурентов на гидравлике в таких случаях приходится менять насосы. А они ставят такие типы насосов, которые стоят немалых денег. У каждой техники есть свои преимущества и недостатки. Очень большую роль играет оператор, который работает в машине. Если человек хоть раз в своей жизни работал с трактором, то ему будет очень просто работать на нашей технике, потому что он понимает, что такое ВОМ, и знает, как с ним обращаться.
Младший сын основателя компании Флориан Плезанс
